Главная     История     Персоны     Фотолетопись     Публикации     Новости     Музей     Гостевая книга     Контакты

Персоны

Ученики. Годы учёбы
1856-1918     1918-1937     1937-1944     1944-2009    
Педагоги. Годы работы
1856-1918     1918-1937    
1937-1944     1944-2006    



Периоды:





13.12.2017
На сайте выставлена обновленная биографическая страничка Бориса Алексеевича Муромцева, учившегося в реальном училище К.Мая в 1909-1915 гг. и преподававшего в нашей школе химию в 1920-х гг.





Николай Александрович Бруни

1856–1935

русский художник

действительный член Академии Художеств

учился в гимназии К.Мая
в 1868 - 1875 гг.








Николай Александрович Бруни - внучатый племянник ректора Академии художеств, известного исторического живописца Ф.А. Бруни (1799–1875). Николай поступил в третий класс гимназии К.Мая в 1868 г. и окончил VIII класс третьим по успеваемости в 1875 г. О том, что школьные годы оставили у него добрую память, свидетельствует телеграмма, присланная им спустя тридцать лет, в день 50 летия учебного заведения: «Позвольте мне приветствовать в памятный день рождения Карла Ивановича Мая гимназию с торжеством юбилея. Что начато от души и с верой, живёт вечно. Благодарный бывший ученик гимназии Николай Бруни» [1]. 
Трогательные строки своим учителям и одноклассникам посвятил Н.А. Бруни в своих воспоминаниях [2]. 
«В одну из прогулок по Шуваловскому парку произошел разговор К.Умнова с моей матерью. Он советовал перевести меня к Маю, в гимназию. Неясно, но помню, как приезжал к нам Ф.А.Бруни, «дядя Бруни», и тихий, задумчивый гулял с нами по аллее к церкви в парке. Мы ходили и на Парнас. В то время жили в Старожиловке Срезневские, Стасовы, Собольщиковы, Форш. 
В праздник, одну из прогулок в Шуваловский парк, решена была моя судьба: меня отдать в гимназию К.И.Мая. Помню место, где спускается дорожка из Старожиловки под гору к озеру. Мать шла с Н.К. Умновым, и они говорили обо мне и о школе Мая. И рад был я и гордился, что буду в гимназии, и то же время мне жалко расставаться со своей школой, в которой я пробыл четыре года. Но должен сказать, что в той школе за недостатком надзора руководства, сторона моральная стояла не на должной высоте и влияла растлевающим образом. Спасением от грязи была моя семья, моя мать. Осенью 1869 года мать меня свела в школу Мая. 10-я линия, вход под ворота, во двор, подъезд, мы звоним. Май встретил нас у дверей своего кабинета; он жил в среднем этаже, наверху были классы. Он говорил любовно с моей матерью, он её знал, был в том кружке, где училась и моя мать, учителем географии. Меня он проводил наверх к учителю математики. Сижу я с ним за столиком и решаю задачи. Нашли, что меня можно посадить в третий класс. Так как мой двоюродный брат был на реальном отделении, то и меня записали туда же. Май был невысокого роста, с выбритым лицом, немного опускал вниз голову со слегка обозначающейся под подбородком, на американский лад, бородой, в высоких белых воротничках, прямой нос, который немного шевелился, когда он говорил. Небольшие, как бы немного воспалённые глаза в золоченых очках. Май курил сигары и нюхал табак. В руке левой у него часто вида была золотая табакерка, в заднем кармане сюртука виднелся красный платок. Выражение лица – серьёзное, задумчивое и очень доброе. Раздумывая, он ходил по залу и часто напевал. Редкий человек, редкий воспитатель и чудный учитель. Мы знали, что он напрасно не будет сердиться, а если он гневался, то поделом. Май был тогда вдов, у него была дочка Аня и две сестры: Анна Ивановна и Эмилия Ивановна, которые заведовали хозяйством. Они раздавали за завтраком молоко и хлеб. 
Около 9 часов, наверху, на лестнице у перил, перед входом в зал и в классы, всегда стоял директор. Каждый мальчуган, подымаясь по лестнице в третий этаж, знал, что он стоит там. Всегда чисто одетый в просторном черном сюртуке, не застёгнутом, с табакеркой, он стоит и о чём-то думает. Каждому мальчугану он подавал руку, каждому у него было, что сказать, о чём спросить. Со старшими говорил больше, иногда шутил, но всякого входящего, не опоздавшего, видел, каким он пришел. Кто умеет починить свою одежду, тот сумеет справиться и с внутренними духовными недочетами и исправить их. 
9 часов – все в сборе, все вошли в зало. Последним входит Май с учителями, тут же и его сестры. Все классы, от младших до старших, становятся недалеко от дверей, по стенам. У окон, в простенке стоит небольшая фисгармония. Один из учеников играет мотив к только что прочитанным словам старшего ученика, а иногда и самого пастора. Знакомые чудные слова дружно подхватывают ученики, и, сливаясь со звуками органа, молодые голоса поют глубокие по смыслу слова псаломов. Май был лютеранин, и молитва была лютеранская. После молитвы, на которую редко кто опаздывал, мы расходились по классам, и перед учением в каждом классе отдельно читали молитву по-славянски, как принято в православной церкви. 
Третий класс был против лестницы, и в нем стояла высокая кафедра. Мы в классе, новые учителя, новые друзья. Я нас вижу в одном классе, а нас 40 человек. Мой двоюродный брат К.Умнов был единственный знакомый мальчик, но он уже был свой в школе. Первым, кто особенно привязал к себе, был Николай Соколов; с ним мы прожили в тесной дружбе всю жизнь. Перечислю других: Дмитрий Корш, Николай Тютчев, Фёдор Земков, Макс Загемель, Аксель Серк, Фёдор Глезер, Цвет, бароны Будберги А., Н. и Алекс., барон Жерар де Сугантон, Александр Макаров, Кожевников, Овсянников, Крюков, Матиссен и Э.Шит, и Гротен. 
Школу со мной окончили: Соколов, Корш, Тютчев, Загемель, Ф. Земков, Цвет, А. Макаров. Из учителей наших особенно ярко выделялись: К.И.Май по географии, М.Е.Доброписцев по русскому языку, затем П.И.Рогов по литературе, В.И.Срезневский и Вячеслав Измайлович – словесность, славянский язык и фонетика. По естествознанию – Вильямс, по физике - Литинский, потом – Хвольсон, по латыни и немецкому – Мальхин. По математике – Мишлахер, по истории – Шпрунке, по французскому языку – Жонт, по английскому [нрзб], по космографии – Шиверс. Ещё был преподаватель Недлер. Затем по Закону Божьему – дьякон Постников». 
Ещё учась в предпоследнем классе, Николай Александрович начал посещать Академию художеств, куда и поступил после завершения среднего образования. За дипломную работу «Овчая купель (исцеление расслабленного)», выполненную согласно конкурсной теме «Силоамская купель», он получил звание классного художника I степени. После этого занимался частной практикой, с 1889 г. преподавал в Центральном училище технического рисования барона А.Л. Штиглица, с 1892 г. — в Академии художеств, где заведовал гипсовым, а с 1912 по 1917 гг. — мозаичным отделением. В 1906 г. Н.А. Бруни был удостоен звания академика. Его кисти принадлежат портреты С.Н. Тютчева, Д.И. Менделеева, П.П. Чистякова. В большей степени он известен как автор картонов, по которым были исполнены мозаики для многих культовых строений — храма Воскресения Христова (Спас-на-Крови), построенного по проекту А.А. Парланда в 1883–1907 гг.; храма-памятника морякам, погибшим в войне с Японией (архитектор М.М. Перетяткович, 1910–1911 гг.), известного как Спас-на-Водах, где им исполнен «Спас, шествующий по водам»; храма-памятника Александру Невскому в Софии (Болгария); церквей в Вене, Гамбурге, Дармштадте. 
После 1917 г. Н.А. Бруни был уволен из Академии художеств, преподавал рисование в школе, затем с 1922 г. — графику в Политехническом институте. В 1925 г. исполнил для института портрет М.И. Калинина, после чего ему предоставили квартиру, студию и вернули конфискованную дачу в Левашово. 

Умер в Ленинграде, похоронен на Смоленском Православном кладбище. 


Источники: 

1. Благово Н. В. Школа на Васильевском острове. Ч. 1. СПб., Наука, 2005. 
2. Н.А.Бруни, «Мое время», «Невский Архив», IX, СПб 2010 


Информационную страницу сайта подготовил М.Т. Валиев 


Дополнительные материалы:



Фотолетопись:



























2009-2011 © Разработка сайта: Яцеленко Алексей