Главная     История     Персоны     Фотолетопись     Публикации     Новости     Музей     Гостевая книга     Контакты

Персоны

Ученики. Годы учёбы
1856-1918     1918-1937     1937-1944     1944-2009    
Педагоги. Годы работы
1856-1918     1918-1937    
1937-1944     1944-2006    



Периоды:





13.12.2017
На сайте выставлена обновленная биографическая страничка Бориса Алексеевича Муромцева, учившегося в реальном училище К.Мая в 1909-1915 гг. и преподававшего в нашей школе химию в 1920-х гг.





Константин Матвеевич Блумберг
(Konstantin Ferdinand Blumberg)

28.04.1853 – 02.04.1911

преподаватель древних языков



Константин Матвеевич родился в эстонской семье 28 апреля 1853 (ст.стиль) в деревне Хайбе (уезд Харьюмаа, Эстония). В 1871-1875 гг. учился на филологическом факультете в Дерптском университете (Тарту), который закончил со степенью кандидата. Преподавал в гимназии К.Мая древние языки, но большая часть педагогической деятельности К.М. Блумберга была связана с другими знаменитыми школами – Ларинской гимназией, в которой с 1882 года он служил инспектором, и Введенской гимназией (Гимназия им. Петра Великого), где с 11.11.1898 г. он занимал пост директора. Позднее возглавлял 8-ю гимназию. С 21.01.1906 по 1908 гг. был назначен ревизором Санкт-Петербургского учебного округа. С 09.08.1908 по 1911 год – директор 5-й гимназии (Аларчинская).
Кроме того, с 1884 года исполнял обязанности председателя педагогического совета женской гимназии Шаффе. 1 января 1903 г. К.М. Блумберг был возведен в чин действительного статского советника.
Константин Матвеевич был женат на Ольге Алексеевне Андреяновой. Умер 2 апреля 1911 г.

Интересную характеристику Константину Матвеевичу дает в своих воспоминаниях Сергей Михайлович Волконский, называя его «Великолепным эллинистом и отличным педагогом». Приведем небольшой отрывок из этого во всех отношениях примечательного текста, относящегося к периоду службы К.М. Блумберга в Ларинской гимназии:
«… Это было грустное время – мало удовлетворения и очень сомнительный почёт. Отец и сам это ощущал, однако для него дисциплина служебная была на первом месте, и он никогда не высказывался. Не то грустно было, что Делянов был тряпка, что ни одного вопроса он не умел отстоять, в заседаниях дремал, а на приёмах у себя щипал себе бровь, чтобы не заснуть, но то было печально, что Делянов являлся типическим представителем того умственного направления, которое во время Александра III создалось под кровом всесильного тогда обер-прокурора Святейшего Синода Победоносцева. Уваровская формула «православие, самодержавие и народность», которая в первые времена провозглашалась с трубным гласом, так сказать, при веянии знамен, понемногу принизилась, упростилась; из политического гимна она превратилась в школьную прибаутку. Смешение принципов национального и религиозного достигло последних пределов уродства. Только православный считался истинно русским, и только русский мог быть истинно православным. Вероисповедной принадлежностью человека измерялась его политическая благонадёжность. Ясно, что такое отношение к важнейшим вопросам духовной жизни низводило их на степень чего-то служебно-зарегламентированного, в чём проявлению личности не было места и в чем открывался необъятный простор лицемерию. И вот, я не могу иначе назвать всю тогдашнюю систему, как школой лицемерия. Это было политическое ханжество, в предмет которого никто в душе своей не верил. Удивительно, как ложная постановка этих вопросов приводила прямо к какому-то искажению мысли.
Помню такой случай. Инспектор Ларинской гимназии, Константин Матвеевич Блумберг, был представлен к директорству. Великолепный эллинист, отличный педагог, очень уважаемый человек, кажется, всё, что нужно. Вдруг осечка – он лютеранин; официально это называлось – «иноверец». Долго это длилось. Помню, он мне сказал, когда зашла об этом речь: «Не могу же я менять религию, чтобы получить повышение по службе». Наконец он был назначен. Как раз в это время бывшая моя гимназия справляла какой-то юбилей. Поднимаюсь по лестнице с Блумбергом; обгоняет нас чиновник министерства Анашкович-Яцына, человек близкий к канцелярии министра, хорошо знающий, куда ветер дует и как нос держать. Подаёт Блумбергу руку, шумно поздравляет с назначением и в конце комплиментов прибавляет: «Ну и вас, конечно, уже никак нельзя причислить к иноверцам». Если он мог так говорить, то не мог же он этому верить. И однако, до таких аберраций умственных, до таких изворотов нравственных доводила людей тогдашняя формула политической благонадёжности и стремление ей угодить. Угождение стало нервом деятельности. Можно себе представить нравственный уровень таких людей. Есть глубокая связь между разумом и совестью; я думаю, что нельзя поддерживать абсурд, не кривя душой, и что кто сознательно погрешает против логики, тот неминуемо грешит против совести.
Весь этот логический и нравственный ужас, обнимавший тогдашнюю жизнь, мало кем ощущался. Люди, его творившие, жили в ими же создаваемой атмосфере и, как рыбы в воде, не замечали, что мокро. Другие просто шли по проторенной дорожке и не рассуждали. Очень тяжело было нам, детям, видеть, что отец наш принадлежал к последним и в своих убеждениях он был стоек и непоколебим; мать же моя дышала чистым воздухом незатемненной логики и свободной личности. Эта двойственность в родителях определяла собой ту нервность, некоторую полемичность, с которой семья наша переживала события жизни общественной и политической. Должен сказать, что все мы, дети, оставаясь в согласии с нашей природой, думали и чувствовали так, как думала и чувствовала мать. Ничего не хочу здесь сказать неблагожелательного по отношению к отцу, но он любил службу; выходец из Сибири, сын государственного преступника, он с первых шагов службы заявил себя и до конца дней своих остался человеком правительства; в нём никогда не было фронды. А затем скажу: это был самый нефилософский ум, какой я знал; обобщение было для него неприятно, почти синоним верхоглядства; для него факт был фактом, почти никогда симптомом; во всяком случае, в вопросах, над которыми он не задумывался, симптоматичность факта для него не существовала».

Источники:
1. «Исторический вестник» 124, 1911 год, № 2
2. Альбом академии Дерпта 652, № 8882.
3. С.-Петербургский евангелический воскресный листок 1882 год, № 96 от 19 марта.
4. «Весь Петербург», 1912 год
5. Пятидесятилетие С.-Петербургской Ларинской гимназии, 1836-1886 / [К. М. Блумберг, В. П. Острогорский, преп. гимназии]. - Санкт-Петербург : тип. М. М. Стасюлевича, 1886.
6. Волконский Сергей Михайлович. Мои воспоминания : в 2 т. / Князь Сергей Волконский. - М. : Искусство, 1992.
7. http://212.114.133.101/amburger/index.php?id=81660

Благодарим Владимира Альбертовича Филимонова, доцента кафедры истории России и зарубежных стран Сыктывкарского Государственного университета за помощь в составлении информационной страницы сайта

Информационную страницу сайта подготовили И.Л. Лейнонен (Лауша, Германия) и М.Т. Валиев (С.-Петербург).


Дополнительные материалы:


Фотолетопись:



























2009-2011 © Разработка сайта: Яцеленко Алексей